Один из многих… / Рассказ о Евгении Иосифовиче Калиновском
Посвящается моему отцу Евгению Иосифовичу Калиновскому
Тот далекий летний день 22 июня 1941 года был обычным воскресным днем. Старшеклассники готовились к выпускному вечеру. Маленькие дети играли во дворе: девчонки — с куклами, а мальчишки, представляя себя красноармейцами, преследовали воображаемого врага. Школьники отдыхали в пионерских лагерях, в домах отдыха. Некоторые проводили время на природе с пионервожатыми или родителями. И никто не подозревал, что все это в одночасье перечеркнет одно страшное слово – война.
Под Белостоком у реки располагался учебный военный палаточный лагерь. Молодой боец проснулся рано утром и пошел к реке искупаться. Через некоторое время ему предстояла командировка, с которой невероятно повезло: он должен был ехать в родной город Добруш, где жили его родные, поэтому настроение было приподнятое. И вдруг совсем рядом рвануло… Боец как будто оглох. Земля поднималась дыбом, горели палатки, машины, суматошно метались люди. Никто не мог понять со сна, что происходит. Наконец, сквозь крики и стоны он услышал команду командира, и под свист пролетающих пуль и взрывы побежал к своему орудию. Пушки в их части были, но вот снаряды в них — учебные, холостые.
В один миг закончилась мирная жизнь не только для моего отца и его товарищей, она закончилась для всего советского народа.
Необходимо было вернуться в часть, но на дорогах — столпотворение людей и машин. Командир принял решение идти в обход. А тут — самолеты, танки, один из которых безжалостно давил людей гусеницами. Против него они и направили свое орудие с единственным боевым снарядом. В этот танк они попали, но остановить другие не было возможности.
Почти месяц лесом добирались до своих. Поначалу их было 16 человек.
Немцы разбрасывали с самолетов листовки, которые служили пропусками для тех, кто бы пожелал сдаться. И среди них один такой нашелся: к сожалению, земляк отца — балагур, но хвастун и слабовольный человек. (Позже, служа у немцев, он спасет сестер моего отца, предупредив девушек об облаве фашистов, и они успеют уйти к партизанам. И такое было!)
Немцы преследовали их с собаками. Двое товарищей утонули, еще трое — погибли при перестрелке. «Бежишь, не видя ничего, в висках стучит… Что-то взрывается… Падаешь, опять вскакиваешь, а того, кто был рядом с тобой, уже нет — и опять около тебя вздымается земля… Вокруг дым, крики, и ты уже движешься по инерции — вперед, вперед, вперед!» — рассказывал отец о том, что ему пришлось пережить, как страшно было терять товарищей. Наконец, им повезло. Обессилевшие от голода, израненные, они неожиданно вышли из окружения и попали в свою артиллерийскую часть.
Папа говорил, что если бы он оказался на пути в родной город Добруш, куда должен был ехать в командировку, то навряд ли выжил бы. А в кругу своих однополчан ему было надежно и понятно, как поступать в непростых ситуациях. И с командиром им повезло: мудрый был человек.
1418 дней длилась война. И, как поется в песне, мой отец «пол- Европы прошагал». Вместе со своими товарищами он освобождал Румынию, Венгрию, Югославию, Болгарию. В Болгарии их встречали особенно радостно, как освободителей и дорогих друзей. Закончил войну он в Чехословакии.
Но мирная жизнь оказалась не менее суровой. Он остался в армии. До 1947 года служил в Одесском военном округе. Затем в Воркуте… Отец попал под волну репрессий. Реабилитировали его в 1956 году.
С 1953 года он — строитель мирного города. Учился заочно. Вечерами работал киномехаником. Фильмы про войну смотреть не любил, да и рассказывал про нее скупо.
Впервые я увидела слезы на глазах отца, когда в 1965 году он стоял перед экраном телевизора и смотрел на вечный огонь. Была объявлена минута молчания в память о погибших воинах Великой Отечественной войны. Вот тогда он в первый раз поделился воспоминаниями. «Мои товарищи гибли у меня на глазах во время обстрелов, бомбежек, на минах подрывались. Но мы старались не думать о своей судьбе»,- рассказывал отец. В юности он неплохо рисовал, мечтал стать художником. Поэтому был очень взволнован, когда узнал, что они направляются в сторону Дрездена, всемирно известного города-музея с чудесными дворцами и знаменитой Галереей, в стенах которой находились ценные сокровища — картины великих мастеров, шедевры Цвингера. Но ему довелось увидеть другой Дрезден.
— Дома, как решето. Развалины дворцов, храмов. Кругом валялись пустые гильзы от патронов. Бетон был усыпан осколками снарядов. Этот город союзники за ночь превратили в груды строительного мусора во время одной из бомбежек. Конечно, я видел много разрушенных городов, таких, как Сталинград, я видел сотни сожженных деревень и сел. Проклиная гитлеровцев, не раз говорил: придет расплата! Я с болью смотрел на развалины Дрездена. Мы по приказу командования занимались поисками пропавших шедевров. Искали упорно, хотя иногда это было очень рискованно. Считали своим долгом найти и спасти то, что эсэсовцы хотели увезти или уничтожить, — вспоминал папа.
Позже отец узнал, что, если бы не старания советской «команды спасения», произведения Дрезденской галереи могли бы разделить участь других немецких художественных собраний. Так, накануне капитуляции в Берлине эсэсовцы взорвали античную коллекцию, сожгли картины национальной галереи. Среди варварски уничтоженных шедевров – наброски Микеланджело, папки с рисунками Боттичелли, скульптуры Донателло, творения Рубенса, Шардена, Сезанна. Он очень гордился тем, что участвовал в «операции спасения». — Затем был получен приказ идти на Прагу, где 6 мая началось восстание. Дело дошло до кровопролитных боев. Пражане вышли в эфир и попросили советскую армию прийти на помощь. А когда мы освободили Прагу, то нас просто забросали белой сиренью. Чешские женщины встречали нас в национальных костюмах и угощали, чем могли. Такое не забудешь никогда», — рассказывал отец.
На фронте, конечно, рисовать не приходилось. На память папа собирал красочные открытки с изображением тех мест, где ему пришлось побывать, в том числе и пражские. Отец хранил воспоминания о хороших людях, с которыми встречался в тяжелые военные годы. О том времени ему напоминали медали, которые он получил, освобождая не только свою страну от немцев, но и народы других стран.
А нам он оставил альбом — «семейный шедевр»: мини-картины, теплые и солнечные, мирные пейзажи тех стран, где ему пришлось побывать. Эти рисунки исполнены очень искусно, с огромной любовью. Они восхищают даже специалистов по искусствоведению.
Война — самое значительное событие в жизни того, кто ее пережил. Она не только меняла судьбы, но и создавала особого человека — не боящегося никаких трудностей. Мой отец не стал художником, он стал строителем мирных городов.
Валентина Нестерова
Огни Вычегды, май, 2010 год