Овчинниковы
Добрые они
Не было у Овчинниковых ни свадьбы, ни свадебного платья у невесты Фаины Ивановны. В чем из армии пришел Николай Александрович, в том и женился.
Призвали его в 43-м, как только исполнилось Николаю Овчинникову 18 лет. А вернулся в родной Ветлужский район Горьковской области только в марте 50-го: после войны обучал курсантов военному делу. После семи с половиной лет службы пришел он видным парнем с военной выправкой. А Фаина, как будто только его и ждала. После службы отправили Николая начальником, как бы сейчас сказали, кинопоказа в тот район. На кинопередвижке изъездил все деревеньки, где крутил фильмы. Любил особенно <Сказание о земле Сибирской>. А дом, где он жил, стоял рядом с пекарней, туда и захаживал. Девчонок много было, но выбрал Фаину. Сам веселый, разудалый выбрал строгую, серьезную, неулыбчивую. Характерами сошлись, говорит. Потом пошли к отцу знакомиться. В том же марте и поженились. Почти сразу. За 55 лет жизни ругались ли?.. А что делить-то нужду? — вопрошает Фаина Ивановна.
На долю молоденькой девушки выпало много тяжелого. В 20 лет ее навестила война. Отца забрали в 41-м. Мама умерла, когда было еще семнадцать. Шестеро нас было в семье — четыре брата, да сестра, я за старшую. Отец был мельник и жили тогда неплохо. В войну совсем туго стало. Работала в колхозе на полях, мяла лен. Потом демобилизовали под село Новопокровское, ближе к Горькому, рыть окопы. Окопы рыли зимой. Зима тогда выдалась лютая. В землю забивали железные клинья и били по ним молотом. Отобьют глыбу — выбросят. Работали еще пожилые мужчины да мальчишки.
Жили на квартире у женщины. Мы две девчонки — Фаины, две женщины, два мальчика. Спали на полу. Ребята спали на печке. Было холодно в избе. Хозяйка кой-где дрова наберет, так подтопит.
Пятьсот граммов хлеба давали в день. Плохой хлеб был — разломишь, а там и солома и стеклышки. Спасалась поначалу сухариками, которые с собой привезла. Работали целый день. И хотя рыли окопы прямо у крыльца постоялого дома, не обедали и даже греться не ходили. Как-то баню решили истопить. Но было так холодно, что не помылись, а только озябли. Когда немца гнать на запад начали, с окопов пошла в свой дом к ребятишкам. А потом в поселок Калинино на картонную фабрику. Работала в пекарне уборщицей. Носила воду, подавала формы с тестом, помогала ставить хлеб в печь. Из печек вынимали — я ставила на стоечки, чтобы хлеб не помялся. Развозили потом хлеб на лошадях. Домой, в родную Пахтусиху ходила только на выходные, а так спали все вповалку на нарах.
Вернулся с войны отец. Весь израненный, но главное, вернулся.
Месяц учебы, потом сразу под Москву в зенитный артиллерийский полк. Николай Александрович так всю войту и воевал под Москвой. Был замкомандира зенитной части. Вокруг столицы их часть кругами с места на место передислоцировали. И с фронта пришел из-под Москвы. Сбивали зенитками самолеты — отражали налеты фашистов. Сколько сбили? Не считал, и подсчитать невозможно. Стреляли день и ночь. Немцы чаще всего налетали ночью. Приказ: открыть заградительный огонь! И тогда просто палишь, бывало, в воздух. Но немцы на Москву летать боялись.
Снарядов очень много было! Дом был двухэтажный, полностью набит снарядами. И попали в него немцы. Что творилось тогда! Взрыв был огромный. Все лежали. Встать было невозможно.
Боялись ли? Было ли страшно? — Нет. На войне мне было не страшно. Не боялись. Молодые были, бесстрашные.
Еще в 43-м вступил Николай Овчинников в партию и до сих пор хранит партбилет. Говорит, коммунисты — честные люди, а кто ворует в свой карман — примазался и гнать такого надо в шею к лешему.
Осели Овчинниковы после женитьбы в поселке Калинино Нижегородской области и прожили в нем почти всю жизнь. Николай работал зимой на лесовозе, летом — комбайнером. Фаина всю жизнь так и проработала в пекарне хлебной матушкой. Год назад, дочь Надежда перевезла родителей к себе, в Эжву. Тяжело им там одним. Старики очень тоскуют по родным местам, может, оттого и болеть стали.
Очень любит лечить Николая Александровича и Фаину Ивановну правнучка. Просит: «Пойдем к стареньким»: Любит их, добрые они.