В эти июньские дни свой юбилей отмечает не только Сыктывкарский ЛПК, но и человек, строивший предприятие и трудившийся на нем едва ли не с самого первого дня. Геннадий Николаевич Чурбанов приехал в Сыктывкар в 1961 году, когда комбинат был лишь в проекте, а на заслуженный отдых ушел в 2003 году. Впрочем, слово «отдых» вряд ли уместно: энергичный, легкий на подъем, умеющий и любящий помогать людям, Геннадий Николаевич не умеет сидеть без дела, он приносит огромную пользу совету ветеранов предприятия.
(На фото Чурбанов слева)
Накануне 45-летнего юбилея ЛПК, в строительстве которого он принимал непосредственное участие, Г.Чурбанов отмечает 75-летие. А в канун его 30-летия, в мае 1969 года, в «ОВ» вышла статья об этом человеке, в котором, как ни удивительно спустя столько лет, мы узнаем все того же Геннадия Николаевича – энтузиаста, бессребреника, готового на трудовой подвиг во имя дела. Почитаем?
«Геннадий поднимается со скамьи. Два десятка глаз с любопытством и выжиданием смотрят на своего секретаря. Прошло немногим больше месяца, как его, Чурбанова, ребята избрали своим комсомольским вожаком на стройке. Тогда, перед отчетно-выборным собранием, у него даже в мыслях не было, что придется быть секретарем комитета комсомола. Все получилось как-то неожиданно. В прениях Геннадий взял слово, что с ним не часто случалось. И сказал-то ведь ничего особенного. Просто, как будто убеждая себя в чем-то, спокойно признался ребятам, что гордится стройкой, что молодым решать судьбу гиганта лесохимии. Когда председатель попросил вновь избранных членов комитета комсомола стройки остаться, среди них был и Чурбанов. Выбирали секретаря. «Гену, Чурбанова!» – раздались сразу несколько голосов. Против не было.
И вот сейчас стоит он перед ребятами… Разговор в теплушке был недолгим. Раз в бригаде в основном одни комсомольцы, значит, быть ей комсомольско-молодежной. А что это значит, ребята понимали без лишних слов. Объект нужно сдать как можно быстрее. Ведь для себя строим…».
Комитет комсомола всей молодежной стройки Геннадий Чурбанов возглавлял на общественных началах. А в трудовой книжке появлялись первые записи – инженер-сантехник Гостехнадзора, старший инженер отдела оборудования. Но он, механик по специальности, не хотел сидеть в кабинете, ворошить бумажки, занимаясь комплектацией оборудования. Он стремился всюду успеть, помочь.
«Рабочий день уже давно окончился, а в комитете комсомола шумно. Завтра воскресник. В тупике простаивают вагоны с кирпичом. Некому разгружать. Все оговорено. Будут машины, люди. Кирпич возить прямо на строительные объекты, заработанные деньги – на спортинвентарь. Ребята расходятся по домам.
– До завтра.
– А ты куда, Гена?
– Да вот в бетонно-растворном дозаторы барахлят. Надо помочь девчатам.
До поздней ночи возился с датчиками, что-то колдовал у бетономешалок. А потом, когда все приходило в рабочий ритм, довольно улыбаясь, говорил девчатам:
– Ну вот, а вы в панику. Спокойно. Техника, она ласку любит…»
«Стройка с каждым днем меняет свое лицо. Изменился ли наш старый секретарь Гена Чурбанов? И да, и нет. Когда я его вижу на улице, на работе, он тот же. Приветливая улыбка на открытом лице, что-то по-детски располагающее во внешности. Дома с двумя сыновьями, Сергеем и Владимиром, и маленькой Светланкой – спокойный, заботливый, уверенный в себе семьянин».
От первого до последнего винтика на картоноделательной машине – первой машине, запущенной в строй в марте 1969 года и официально введенной в эксплуатацию в июне 1969-го, – смонтировано на его глазах. Механиком этой машины Геннадий Чурбанов и стал трудиться. Именно к такой работе он готовился до приезда в Сыктывкар.
– Еще во время учебы на лесомеханическом факультете Московского лесотехнического института заведующий одной из кафедр профессор Кутуков предложил мне сделать проект по корообезвоживающим прессам, – рассказывал спустя годы Геннадий Николаевич корреспонденту «ОВ». – Полгода я разрабатывал проект, ездил на практику в Архангельск, который показался мне слишком уж северным и по-зимнему темным. Кутуков подсказал, что в Сыктывкаре строится совершенно новый ЦБК, который явится последним словом технологии. И я распределился сюда.
Проект ЛПК вначале изучали лишь на бумаге, зато хорошо разобрались заранее, прежде чем строить. Дело осваивали по ходу, на практике, учились друг у друга, у приезжих специалистов, в том числе у японцев, поставлявших оборудование для картоноделательной машины, – кропотливости и скрупулезности в работе с техникой.
– Когда уже был заложен главный производственный корпус, формировались отдельные производства, мы, механики, специализировались по ним. Я стал механиком КДМ, Анатолий Федорович Степакин — механиком отбельного цеха. Начальником картонно-бумажной фабрики был Виктор Григорьевич Фридман. После пуска первого котла на сульфат-целлюлозном потоке начали готовиться и к пуску картоноделательного производства, которое на тот момент завершало технологический цикл. Вчерне это было сделано в марте 1969 года; затем следовали наладка-доводка, прежде чем Госкомиссия 25 июня того же года приняла акт о пуске Сыктывкарского ЛПК в эксплуатацию.
Так вот, пуск первых ступеней первой очереди ЛПК запомнился каким-то небывалым всеобщим энтузиазмом: люди находились на пусковом объекте дни и ночи, ведь наладка требовала большой кропотливости, а сверху нас постоянно подгоняли: «Давай! Давай!». Подчас какую-то последнюю доводку оборудования делали ночью, люди участвовали и кто чем мог помогали: один – с гаечным ключом, другой – с фонариком, третий – со шлангом. Правда, крупные агрегаты, скажем, первый насос, запускали обычно комиссией в составе: начальник цеха, технолог, механик, наладчик, киповец и т.д. С тем первым насосом все было готово, люди затаили дыхание, Н.Толкач нажал кнопку, все закрутилось, пошло… Потом таких насосов были многие десятки, но запомнился именно первый. Также перед глазами до сих пор стоит первый картон, по сути, листовая целлюлоза: как мы тянулись к нему, щупали первые куски, словно не веря, что сделали его своими руками.
В 1969 году первая очередь ЛПК была запущена. Комбинат работал, незаметно шли годы, оборудование, тем более в условиях химического производства, изнашивалось, разъедалось химикатами, старело. Еще японцы учили нас, что такое оборудование должно обновляться каждые пять лет, а у нас прошло тогда уже все пятнадцать. Например, огромные емкости в отбельном цехе (диаметром 6, а высотой 25 метров), первоначально изготовленные из черной стали и изнутри футерованные кирпичом, постепенно разъедались хлорсодержащими реагентами, появилась угроза свищей и последующих аварий; впоследствии потребовалось заменять такие емкости новыми, желательно титановыми. Потребовалась и замена двух дюжин вакуумных фильтров в отбельном и промывном цехах.
…Тут надо заметить, что руководители ЛПК тех лет были хорошими специалистами и организаторами, яркими людьми, хотя и каждый по-своему. Так, главный инженер Фрейдкин был хороший тактик, он умел выжимать все из имеющегося оборудования и мобилизовать на эту задачу всех нас. А директор Николай Николаевич Балин был мыслящим на перспективу стратегом, который искал и находил принципиальные пути и развязки с прицелом на будущее развитие. Например, когда мы «зашились» с изготовлением собственной щепы, он сумел провести через обком партии решение о доставке к нам привозной щепы в объеме более миллиона кубометров в год. Был создан цех привозной щепы. Получилась заминка с выработкой щелоков – он построил цех ЦКРИ-2, а чтобы развязать узкое место с выпаркой, – дополнительную выпарную станцию и котел СРК-3. Тогда же было принято стратегически верное решение о приобретении третьего варочного котла. Балин расширял не только материальную базу, но и кадровый костяк ЛПК. Вместе с секретарем парткома В.Ванеевым он разработал систему подготовки резерва кадров на всех производствах, планы которой постоянно утверждались администрацией и парткомом. Так готовились кадры для последующей ротации. Расширение материально-технической базы и резерва кадров обеспечили ЛПК огромный запас устойчивости, который помог комбинату выжить в сложных условиях.
К середине 1980-х Г.Чурбанов уже поработал заместителем главного механика и главным механиком СЛПК, знал все оборудование, его плюсы и минусы. Тогда ему предложили новую должность – заместителя главного инженера по реконструкции и модернизации, поскольку сам главный инженер в те годы больше занимался непосредственно производством.
А реконструировать требовалось уже практически все производства, начиная с древесно-подготовительного. Там постепенно были заменены все окорочные барабаны и рубительные машины. На сульфат-целлюлозном производстве третий варочный котел, третья выпарная станция, третья регенерационная печь в ЦКРИ-2 в совокупности с содовым котлом на ТЭЦ создали предпосылки для варки целлюлозы в нужном объеме и нужного состава. Был построен очередной третий корьевой котел, затем он был реконструирован под более передовую технологию сжигания. Громадная работа была сделана на ТЭЦ по установке на всех содорегенерационных котлах электрофильтров.
Очень важна модернизация производств, производящих готовую продукцию. В 1986 году на КДМ демонтировали и заново смонтировали большинство узлов: напорный ящик, всю прессовую часть, каландр, продольно-резательный станок, привод теплорекуперации и т.д. Затем пришла очередь БДМ-1, реконструкция которой прошла в несколько этапов.
Г.Чурбанов – ходячая история и энциклопедия строительства, запуска, эксплуатации и непрерывной модернизации ЛПК. Он проработал на предприятии более сорока лет, сумев полностью использовать свой природный талант инженера, свои знания и нарабатываемый богатый практический опыт. Добавим к этому умение общаться с людьми и своим примером поднимать их на трудовые подвиги.
Тысячи людей трудились и трудятся на Сыктывкарском ЛПК. В истории огромного предприятия остались единицы. В их числе – Геннадий Николаевич Чурбанов.
По материалам совета ветеранов,
статей П.Иванова «Секретарь»
и Ю.Ионова «Реконструировать ЛПК, как и строить его, мне по-прежнему интересно!»