Война с вшами
Анастасия Шевелева (в девичестве Панькив) репрессирована в октябре 1945-го. Тогда ей было всего 12 лет. В ссылку вместе с ней попали отец и 16-летний брат Василий. В дом семейства, обитавшего в деревне Вирск Львовской области, чекисты пришли глубокой ночью. Приказали собраться и выйти на улицу. Жили Панькив бедно, отец смог взять не- много зерна, подушки, а больше брать было нечего. Матери в тот день дома не было. Когда на следующий день она хотела присоединиться на станции к своим, в вагон ее не пустили, мол, не значится в списках. Мужчину с детьми погрузили в товарный вагон и доставили этапом в Княжпогостский район Коми.
Ссыльных поселили в бараки. Это время Насте запомнилось тотальной завшивленностью. В конце концов, украинцев распределили в поселок Краснозатонский, тогда он назывался Затоном. Снова поселили в бараке, кстати, он до сих пор там стоит.
— Туда много людей завезли, помню снова начались мучения с вшами, а вскоре нас накрыл сыпной тиф, — вспоминает моя собеседница. — Сначала заболел брат, потом отец, а напоследок — я. Долго находилась без сознания, но с Божьей помощью, все выкарабкались. Год прожили в Затоне, отец и брат работали. Вскоре отца вынудили подписать документы о постоянном поселении в Коми. Он категорически с этим был не согласен, поэтому начал обдумывать план побега. Денег на билеты всем не хватало, поэтому отец сказал брату: «Возьму с собой Настю. А тебе потом перешлю деньги на билет».
В октябре отец с дочерью пешком пошли до Княжпогоста. Девочка в дороге от усталости плакала, но деваться было некуда, надо было идти. В Княжпогосте купили билеты до Львова и сели на поезд. Только отъехали от станции — проверка. Девочку, одетую не по-местному, заметили, начали расспрашивать, почему одна и куда едет. Она начала было лукавить, мол, в Котласе ее ждет брат, но это не помогло. Ребенка вместе с другими подозрительными пассажирами высадили с поезда в Котласе.
— Отец где-то спрятался. На станции нас построили в ряд, пока стояли — отец подбежал и сунул мне в руку 50 рублей, — говорит Анастасия Дмитриевна. — Он поехал дальше, а меня снова привезли в Княжпогост, а оттуда — в Сыктывкар в МВД на допрос. Расспросили, и отпустили к брату. Встреча наша была ужасной. Он начал сокрушаться: «как будем жить, мы с тобой пропадем!». Соседки подлили масла в огонь, мол, либо вы ребята выживете, либо погибнете.
Наказание за побег
Вскоре Настю с братом отвезли в глухой лесной поселок Вежь мординского леспромхоза Кортке- росского района. Видимо, таково было наказание за побег. Поселок удручал всем свои видом, в памяти ветерана остались какие-то страшные бараки, в которых они обитали. Парня сразу отправили на тяжелую работу. В глуши брат с сестрой чуть не умерли от голода и холода, выжили просто чудом. Как-то Настя, отравившаяся картофельными очистками, лежала на полу в бараке. Больного ребенка заметила белорусская старушка, помогла девочке забраться на нары. Расспросила соседей о судьбе детей и ушла. А после вернулась с хорошей новостью — нашла для Насти работу в столовой. Заступать нужно было в шесть утра, за труды— кормили. Девочка была согласна на любые условия.
— Прижилась там. Утром кормили супом из мороженой картошки с капустой, а вечером давали турнепс, морковь или репу. Ужин я ухитрялась прятать и уносить брату, подкармливала его. Заведующим столовой работал Яков Демьянович Мищенко, им с женой было по 20 лет. Я ему приглянулась, он мне и говорит: «У нас скоро будет ребенок. Пойдешь к нам нянькой?». Очень я его боялась, не хотела идти. Но ничего, прижилась и у них, помню, они мне все говорили: «кушай, кушай!». А я думала, если я у вас начну кушать — съем все! Когда мне стукнуло 15, мы расстались: ребенок подрос.
Как-то летом 1948 года Настя шла по поселку с подругой, смотрит: отец идет навстречу! Оказывается, Дмитрия Панькива снова арестовали и Львове и выслали к детям в Коми. В 1951 году, когда стало понятно, что на родине семье не воссоединиться, мать — Марта Васильевна, приняла решение приехать на Север. Правда, особой радости у детей, которые прошли огонь и воду только вдвоем, это не вызвало.
Тракторист-космонавт
— Все происходящее с нами воспринимала как-то отстраненно. Оттого, что родители далеко — не плакала. Когда мать приехала тоже не особо радовалась. В 1952-ом познакомилась с будущем мужем — Борисом Авивовичем Шевелевым. Он был трактористом. В те годы они ценились, как сейчас космонавты. Через год у нас родилась дочь Светлана.
Как только ссыльным позволили покинуть поселения, брат Анастасии заявил, что ни одного дня добровольно не будет жить в Коми. Собрался—и уехал на Украину. Однако прописаться там не смог, пришлось ехать к знакомым в Волгоград. Там у него случилось прободение язвы. Василий перенес тяжелую операцию на желудке без наркоза, получил инвалидность второй группы. Но жизнь в Волгограде у него начала потихонечку налаживаться: купил полдома, в это же время жене завод выделил комнату в квартире. Василий вызвал сестру с мужем к себе. В 1963-ем году семья Шевелевых, к тому моменту уже с двумя детьми, переехала в Волгоградскую область. Но не прижилась там. У Анастасии начало пошаливать сердце, да и южный климат не подошел. Словом, вернулись в Коми. Быт молодой пары устроился на удивление быстро. В чужих домах пожили всего год, после семье выделили двухкомнатную квартиру в деревянном доме, а через 10 лет — благоустроенную трехкомнатную в Эжвинском районе.
— Что говорить, хлебнули мы с братом горя, но лишения нас не сломили. Брату в январе 82 года исполнится. В будущем году отметим с мужем 60-летний юбилей совместной жизни, — поделилась приятным Анастасия Дмитриевна. — Он у меня большой труженик — заслуженный работник лесной промышленности Коми АССР, награжден орденом Трудовой Славы третьей степени.
Кразное знамя севера