Интервью председателя Ассоциации детских общественных объединений Коми Василия Андреева в газете «Молодежь Севера»

Завтрашний день в календаре отмечен исторической датой – 90 лет пионерии. В СССР 19 мая всегда было особым праздником для детей: торжественные линейки, парады, походы. С развалом Советского Союза и изменением статуса коммунистической партии утратило свой размах и пионерское движение. Сегодня, как считает председатель координационного совета Ассоциации детских общественных объединений республики Василий Андреев, работа с детьми держится исключительно на добровольцах. Об этом он заявил в интервью "Молодежи Севера".

– У тебя на лацкане – значок пионера. Сейчас редко такое увидишь…

– Мне его вручили ветераны детского движения за активную работу в рамках одного из мероприятий, проводимых сейчас к празднику. Ношу его, чтобы привлечь хоть как-то внимание к круглой дате. Пионерия – это часть детского движения.

– Мне казалось, что День пионерии – это праздник из прошлого. Неужели его еще кто-то отмечает?

– Конечно. Это историческая дата, о которой мы не должны забывать.

– Разве пионеры еще существуют?

– Для начала скажу, что пионерское движение видоизменилось – теперь это просто детское движение. В республике есть две пионерские организации, которые действуют как под крылом коммунистов, так и самостоятельно. Контактов у нас с ними нет, хотя мы предлагали им присоединиться. Мы пионерами себя не называем, мы не работаем на коммунистическую партию, у нас нет идеологии Ленина. Наша главная миссия – это работа с детьми, организация их занятости во внеучебное время, воспитание. Прежде всего, это выявление детских инициатив, то есть в чем дети сами хотят реализоваться. У нас есть специальные направления – активного гражданина, лидерства, патриотического воспитания, добровольческого и тимуровского движений, юных журналистов, краеведов и так далее.

– Школы этим не занимаются?

– Фактически нет. Там – только образовательный процесс и досуговая деятельность. Сейчас это так: например, районный штаб «Ребячьей Республики» инициирует мероприятие и предлагает школам принять участие. Исключительно на добровольной основе.

– И все-таки, какое отношение современное детское движение имеет к пионерии?

– В пионерскую эпоху было много хороших традиций, законов. Их нельзя игнорировать.

– Например?

– Во-первых, дети были организованы. В каждой школе были свои ячейки. Сейчас мы тесно сотрудничаем со школами. Ну и отношение к символам, к истории. Это то, что дисциплинирует и объединяет. У нас есть своя эмблема, галстуки, проводим слеты и линейки. И мы – не сами по себе. Если посмотреть ситуацию по России, то почти в половине регионов есть пионерские организации. При этом их поддерживают губернаторы. Например, в Орловской, Нижегородской и других областях сильные организации, которыми гордятся, которые сохранили традиции пионерии, но убрали из своей деятельности политическую подоплеку. Все это благодаря взрослым, сумевшим убедить власти, что это нужно прежде всего детям. У нас в республике много лет в работе с детьми был вакуум, организации в городах и районах фактически вымерли. Но некоторые школы традиции сохранили. В середине 90-х годов началось возрождение. В Ухте появилась «Лига мирных инициатив», в Эжве – «Ребячья Республика», в Сысольском районе – своя организация; стал развиваться скаутинг. Разрозненно жить тяжело и непонятно, каждый выкручивался, как мог. Появилась идея о координационном совете, и с 2003 года в республике официально начала работу Ассоциация детских общественных объединений.

– А зачем нужно детское движение?

– Если не будем работать с детьми, мы обречены на развал государства.

– Как громко.

– Но это так. Если не будем воспитывать детей, кто придет на смену нам, взрослым? Мы проводили опрос, и многие взрослые сказали: «Да, детские организации нужны». Люди помнят, как было раньше: чуть ли не в каждом дворе и районе проводилась масса мероприятий, привлекали «трудных» подростков – они были заводилами дворовых чемпионатов. Может быть, они и не становились образцовыми пионерами, но участвовали во всем, были под присмотром. У старшего вожатого был статус: он был вхож в любой кабинет чиновника, и проблемы детей решались по первому слову. Сегодня старший вожатый, на ком держится весь процесс, по сути вспомогательный персонал в общеобразовательных учреждениях. Это колоссальная работа, и, если честно, времени на все не хватает (по себе сужу).

– То есть?

– Опять приведу пример из других регионов. Там, где развито детское движение, утверждены ставки для работающих с детьми специалистов в центрах дополнительного образования, молодежных и культурных центрах; многие руководители детских общественных объединений возглавляют учреждения образования или даже являются чиновниками. У нас детьми занимаются добровольцы – исключительно на общественных началах, то есть в свободное от работы время. Старшие вожатые – это взрослые координаторы, педагоги, работающие учителями или завучами в школе. Я возглавляю Ассоциацию на уровне республики и еще руковожу эжвинским движением детей и молодежи «Ребячья Республика», а работаю в Центре детского творчества Сыктывкара методистом. По договоренности с директором центра у меня есть «окно» для общественной работы. Скажем, с 8 до 12 часов и с 16 до 21 часа я выполняю свои обязанности в центре (координирую работу старших вожатых из школ, провожу консультации, семинары, сборы, учебу актива), а с 12 до 16 часов занимаюсь общественными делами. Иначе ни к одному чиновнику не попаду – вечером ведь никто не работает. Стало очень много бумажной волокиты, всюду бюрократия. На каждое мероприятие, выезд детей и прочее нужна масса согласований.

– Часто приходится обивать пороги кабинетов?

– Почти каждый день, в том числе и в налоговой службе, пенсионном фонде. Мы должны отчитываться, как и любая общественная организация, даже если бывают «нулевые» ведомости, работать с грантодателями. Все это требует очень много времени и сил.

– На что «живут» детские организации?

– На гранты, личные вложения или средства родителей. Помогают наши «выпускники» – кто-то деньгами, кому-то удается убеждать руководителей своих предприятий. Еще есть разовая спонсорская помощь. Но напрямую фандрайзингом мы не занимаемся, пытаемся заработать своей головой – пишем заявки на гранты. В республике есть постановление о поддержке детских и молодежных общественных организаций (в этом году оно почему-то приостановлено), конкурсы на уровне страны, где мы тоже участвуем.

– То есть спонсоров удается найти?

– Не всегда. Мы вне политики, а потому не нужны. Иногда приходишь к бизнесменам, на предприятия и слышишь: «Вы же дети, что с вас взять. Вот если бы молодежная организация – там электорат, а так, извините».

– Сколько вообще детских организаций в республике?

– 300 – 400. Точной цифры нет. Ассоциация – единственное крупное объединение в Коми на поле детского движения, мы входим в международный союз общественных объединений и во многие российские организации. Ассоциация объединяет 14 тысяч детей и взрослых республики. Это 14 крупных организаций, в составе которых 280 объединений разной направленности из городов и районов, включая школьные, а также всевозможные патриотические клубы. В ближайшее время к нам планируют присоединиться еще пять детских организаций из Воркуты, Прилузского, Сысольского и Корткеросского районов. По некоторым районам есть хорошие перспективы. Набирают обороты «Зарни зэр» в Сыктывдине, «Содружество» в Усть-Куломе. Самые многочисленные организации – в Сыктывкаре, Эжве, Сосногорске. В основном это дети с шестого по десятый классы. 11-классники уже больше об учебе думают, готовятся к ЕГЭ. Начальные же классы мы не затрагиваем: у малышей – свои особенности. Но преемственность есть, с ними работают наши вожатые.

– То есть в республике сейчас подъем детского движения?

– Нет, спад. К сожалению, многие инициативные люди, возглавляющие организации, устают. Они не видят перспективы, поддержки и уезжают в другие регионы. Руководитель печорской организации сейчас работает в Ростовской области. Бывший руководитель интинской возглавила общественную организацию в центральной России. С Вуктылом потеряли контакт. Мы много общаемся с организациями из разных регионов. И там, где власть думает о детях, детское движение развивается. А у нас иногда такое ощущение, что республика как будто бездетная. Прошел Год ребенка – кардинальных изменений не произошло. И наступивший Год молодежи меня смущает. Первое заседание рабочей группы при замглавы республики состоялось 12 мая. Пять месяцев прошло! Только-только заработал проектный комитет по поддержке молодежных инициатив. Мы в этом, к сожалению, не участвуем, потому что мы – дети, а не молодежь. В феврале был «круглый стол» с участием замминистра образования. Рассказали о проблемах, но движения пока нет. У министерства сейчас, видимо, голова болит, как Год молодежи провести. Не получится на этом уровне что-то сделать – пойдем выше, к главе. Постараемся восполнить пробелы в следующем году, когда исполнится 90 лет Коми пионерии и 10 лет Ассоциации. Планируем на поезде проехать по городам республики, а в перспективе сделать каждый город центром какого-то направления. Например, в Воркуте у нас сильное юнкоровское движение, в Сосногорске – объединения вожатых, в Сыктывдинском районе акцент делается на национальные традиции.

– Неужели с властью вообще диалога нет? В Эжвинской администрации недавно новый руководитель появился – навели с ним «мосты»?

– У «Ребячьей Республики» в Эжве, можно сказать, больших проблем нет. Мы вхожи в кабинеты. С администрацией действует договор о социальном партнерстве. С новым руководителем уже обсуждаем ряд новых проектов. Нас готовы поддержать.

– Молодежные организации могут взять детей под опеку?

– Почему-то они на это не идут. Должна быть преемственность, как раньше, «октябрята – пионеры – комсомольцы». Сейчас одна из главных проблем – куда «исчезают» наши лидеры после школы. По своим я знаю: многие активно участвуют в вузовских мероприятиях, проявляют гражданскую позицию. Но многие не находят себе места в молодежных организациях. Отличие все-таки есть: детские организации не пиарят себя, не занимаются политикой и интригами, а молодежные этим грешат.

– А как же Молодежный парламент РК, где есть ваши представители? Разве это не политика?

– Мы используем парламент как некий рычаг для решения проблем. Например, будем создавать концепцию развития детского движения. Может быть, нас услышат. Когда я был в Молодежном парламенте, мы смогли добиться, чтобы в ряде документов появилась приписка «и детские». Это, например, положение о теперь уже молодежном и детском конкурсе «Лидер 21 века», положение о поддержке детских и молодежных организаций. Мы, как можем, обращаем внимание властей на то, что детские организации существуют.

– Молодежный парламент нужен? Он эффективен?

– К сожалению, я не увидел результатов деятельности последнего созыва – ни одного документа или законопроекта, который бы потом обсуждался в Госсовете или Общественной палате. Надо решать вопросы, а не заниматься интригами.

– Каким должно быть детское движение?

– Прежде всего, чтобы мы не говорили, что у нас бездетная республика. Надо не только давать знания детям. Детская организация – это же репетиция взрослой жизни. Сумел построить свою команду, с которой сможешь работать дальше, построишь и корпорацию. Дети приучаются участвовать в дискуссиях, выборах – во многих школах организовано самоуправление. Необходимо создать государственную структуру. Пусть это будут два-три человека при республиканском учреждении, методисты, которые бы координировали работу в регионе, помогали руководителям организаций. В одиночку, поверьте, очень тяжело.

18.05.2012

Беседовала Елена БАЯКИНА

Фото Юрия Кабанцева

Молодежь Севера, №19